Как убрать большой живот у мужчины

Добавил ей в еду и драл три часа во все дыры! Наблюдай как

Урологи советуют: лишь ЭТО окажет помощь расширить пенис

Член вырастит, в случае если будешь дрочить так:

Как убрать большой живот у мужчины

Я и дочка

Все шло к этому. Я имению ввиду, мой секс с дочерью. Но все по порядку.
С дочкой мы прожили вдвоем около пяти лет. В то время, когда ей было, чуть больше 15, наша драгоценная мама, по окончании поездки на одно из южных морей, собрала свои вещички и испарилась в малоизвестном направлении. Где-то, месяцев через семь, от нее пришло письмо, прося дать развод. Еще полгода ушло на всякие мелочи, сбор нужных документов, консультации юристов и согластно судебному вердикту нас развели. Дочка осталась со мной. Кстати, на суд, моя супруга не явилась, от ее имени выступал юрист. Тот проныра еще, но и у меня также был юрист сущий сатана. Все имущество осталось за нами, удалось кроме того хорошо наказать материально свою бывшую. Все, что я поимел материально, с легкой душой дал своему юристу, он согласен был и на половину, но я настоял. В признательность он отказался от гонорара, получал раза в 2,5 больше, и мы расстались фактически весьма хорошими привычными. Вот так началась холостая жизнь.
Работал я в одной компании главой отдела электронной защиты, по-несложному, главным программистом. Получал приличные деньги, фактически не в чем себе не отказывали. Время от времени выезжал в командировки в различные города, где были филиалы нашей компании. В подчинении у меня было пяток достаточно грамотных молодых экспертов, три дамы и два парня, которых я сам лично отбирал в наших университетах и это не нужно были краснодипломники либо отличники. Работа была не пыльная, мне постоянно нравилось с момента знакомства с компьютером, самому разбираться в различных программах и самому их составлять. Вообщем оказалось так, что я был самоучкой, специалистом своего дела без диплома. Мой шеф, попутно, мой лучший приятель и одноклассник, договорился с главой какого-либо университета, вернее уже академии каких-то наук, что я проучился у них полный курс на факультете программирования и окончил его, другими словами ее, с синим дипломом. На какой-то вечеринке, посвященной очередной дате граненого стакана, в праздничной обстановке, с напутственной речью шеф вручил мне диплом. Вот так я стал дипломированным экспертом. Мне много раз предлагали хорошие должности в столичных компаниях, но я отказывался. Меня в полной мере устраивал тот режим работы, который сложился, а в предлагаемых структурах, таковой вольности уже не было, да и нравился мне наш южный столичный провинциальный город.
С дочкой у нас сложились самые дружеские отношения. По окончании развода, я опасался, что она замкнется в себе. Но погоревав несколько дней, она подошла ко мне и сказала:
— А все-таки наша мама оказалась порядочной сволочью.
— Не нужно сказать так про мать. Она хоть и сволочь, но не нужно.
— Из-за чего?
— Она все-таки родила тебя, да и по большому счету о родителях не нужно ни как сказать, особенно с посторонними. Дома, в семейном кругу, возможно время от времени кроме того необходимо, дабы опустить кого-то на землю, в случае если высоко взлетел. Осознала?
— Не совсем, но я поразмыслю над этим.
— Хорошо, поразмысли. Как дела в школе?
— Ничего. К нам пришел новый ученик, так его посадили совместно со мной.
— И как он?
— Да какой-то угловатый, не смотря на то, что и сильный.
— С чего ты взяла?
— Да он на физре такое на турнике вытворял, а позже с гирей вертел, как словно бы это была поролоновая губка, что наш препод челюсть с пола полчаса поднимал. Наши мальчики с уважением на него наблюдали, не смотря на то, что по окончании школы планировали с ним поболтать.
Я сам удивился. Я хоть и не был слабаком, гирю также уважал, ей я начал заниматься в армии, но в 9 классе гирю все же не все смогут поднять, не говоря о том, что бы ее бросать и крутить.
— Ну и что, поболтали?
— Наши нет, а с соседнего класса трое пробовали.
— Итог?
— Мы с подругами близко не доходили, но была милиция и скорая, возможно, кто-то вызвал.
— Молодец. Не робкого десятка.
— Они кстати жить переехали в соседний дом, вон окна на третьем этаже, напротив нас.
— Это там где долго не жили?
— Да.
Я вышел на балкон, закурил. Жили мы в кирпичной пятиэтажке, на четвертом этаже, в двухкомнатной квартире. Через двор стояла еще она пятиэтажка, а потом был садик и школа. взглянуть на указанные окна, я про себя отметил, да кто-то в эту квартиру вселился. В зале на окне появились цветы, тюль, а на кухне – занавеска. Окна в спальне мыла юная дама. Лицо ее я не рассмотрел.
Прошло где-то полгода.
Дочка всецело успокоилась и все реже вспоминала мать. Я периодически интересовался ее делами, помогал, в то время, когда требовалась помощь. Дома и на работе обкатывал новую программу. Так тянулись наши будничные дни.
— Завтра я уезжаю в командировку на несколько — тройку дней.
— А куда?
— В соседний город. Там, наверное, была попытка взлома, поеду разбираться. Будь умницей. Не скучай.
— Приезжай скорее.
Она подошла и без того ласково обняла меня, прижавшись своим девичьим телом ко мне, что мне кроме того как-то стало жалко, что она моя дочка и без того молода. Упершись головой в мой подбородок и сложив руки на груди, она начала плакать.
— Ну, прекрати, то ты как маленькая, — правой рукой я гладил ее по голове, а левой спину, успокаивал я ее, — ты же уже оставалась одна дома и ничего, справлялась.
— Тогда мама была, а на данный момент я одна остаюсь, непривычно как-то, — всхлипывая, ответила она.
— Не опасайся, я постоянно буду знать, как у тебя дела.
— Это как?
— Я дома и на даче поставил пара видеокамер и подключил их к своему компьютеру. А через интернет я настроил ноутбук. Так, что я буду неизменно в курсе.
— И в туалете с ванной также камеры стоят? — с маленьким, как мне показалось, испугом задала вопрос она.
— Не нервничай, стоять, — с усмешкой ответил я, — и в спальне, и на кухне, и в коридоре, и в зале, а также на лестничной площадке. И на даче их штук пять также стоят.
— Где ты их взял? — отстранившись и всецело успокоившись, задала вопрос она, — они же стоят кучу денег!
— Ну, я не израсходовал ни копейки на их приобретение. Наш шеф закупил новейшие микровидеокамеры для контроля за обстановкой и сотрудниками, но как неизменно с запасом. Вот я данный запас и применял. Правда у них имеется небольшой недостаток, у них постоянный фокус и расширить либо уменьшить передаваемое изображение запрещено. Но угол большой и весьма хорошее изображение на расстоянии около 15 метров. Вполне достаточно для помещений.
— А вдруг капм вырубить либо свет отключить?
— Капм выключать безтолку, и не страшно, в случае если света не будет до 6 часов. Информация может храниться до 10 дней, а вдруг переписать на диск, то лет 50 минимум. Я все же программист либо кто?
— А на работе ты также в уборных камеры поставил?
— Ага, прежде всего в женском, — с улыбкой ответил я, — жаль, что звука нет, а то возможно киносериалы снимать, время от времени такое заметить возможно, закачаешься. Но шеф дал обещание и микрофоны достать.
— Я знала, что все мужики падкие до женских секретов, но до таковой степени … — дочка в задумчивости отошла от меня и отправилась на кухню, готовить ужин.
В большинстве случаев я сам постоянно готовил еду, но в то время, когда дочки исполнилось лет 12, она начала помогать в приготовлении, а позже и сама начала пробовать готовить.
Достал ноутбук, я настроил его на просмотр записей видеокамер. Взглянув, чем дочка занимается на кухне, я открыл архив.
Оказывается, три дня назад к нам в гости заходил юноша, если судить по описанию, ее новый сосед по парте. Вел себя он в полной мере пристойно. Вдвоем они полазили в интернете, что они наблюдали, не разобрал, ракурс не разрешал, позже наблюдали журналы и слушали музыку, выпивали чай. В то время, когда он уходил, то поцеловал дочку. Да не просто там, в щечку, а как заправский мачо, страстно в губы и сходу ушел. Дочка стояла ошарашенная мин. пять. Позже долго лежала на диване о чем-то думая. Больше нечего занимательного в тот сутки не было.
А день назад, в ванне она занималась самоудовлетворением.
Вообще-то фигурка у дочки и в действительности весьма привлекательна. Стройная, низкого роста, около 165 сантиметров, возможно, на голову ниже меня, коротенькие каштановые волосы до плеч. Маленький чуть прямой носик, голубо-карие глаза, маленькие ясные губы, грудки – два больших апельсина с превосходно выделявшимися шишечками на вершинах, плоский пузо, ниже пупка, ровный треугольник чёрных курчавых волос, ясная линия бедра, не такая, как у тощей мелюзги, но и не такая, как у ширококостных матрон, гладкие долгие ноги со спортивными икрами, про такие говорят, что они выточены из слоновой кости, не в смысле толстые, а прекрасные, ровные. Маленькая кругленькая попка.
В то время, когда я наблюдал, как она раздевалась и залазила в ванну, то у меня начал напрягаться мой детородный орган. Мне весьма захотелось кроме того не попку, и не спереди, а просто грудь, такую кличущую потрогать. Мне постоянно нравились такие маленькие грудки, каковые так хорошо помещались в ладонь. Я видел ее голой уже давно, в то время, когда еще в садик ходила. По окончании, в то время, когда уже в школу отправилась, сперва в трусиках, а в то время, когда начали развиваться грудки — в домашнем платьице либо ночнушке.
Приняв душ, она намылила головы, помассажировала ее и начала намыливать тело. Как намерено повернувшись лицом к камере, она стала левой рукой массировать грудки, а правой пузо. Соски на груди стали упругими, она продолжала их мять, а левая все ниже и ниже опускалась по животу, пока ее пальцы не нащупали волосики внизу. Потеребив их, они опустились еще ниже и углубились в тело. Охнув, она, развернувшись к камере спиной, легла в ванну, и тело ее погрузилось в мыльную воду. Видно было, что она продолжает ласкать и гладить себя. Скоро она содрогнулась и выгнулась дугой, немного подняв над водой свой пузо. Полежав мало в воде, она поднялась, вымыла голову, еще раз намылив свое тело и смыв с его всю пену, вылезла с ванны.
Я переключился на настоящий режим и заметил, что дочка накрыла уже на стол и сморит телевизор, ожидая, в то время, когда я прейду. Мой член стоял, как оловянный солдатик. Я залез рукой под трусы и сжал его. Хотелось его мало подрочить, поскольку у меня уже давно не было дамы, а замеченное возбудило. Но я сдержался и дабы мало остыть, влез в интернет, взглянуть новости.
И ноутбук, и интернет себе я купил за счет компании, Вернее не купил, а позаимствовал. Оплата интернета проходила также за счет компании. Я и шефу домой интернет провел за счет компании. Компания у нас солидная, возможно позволить себе мелкие шалости.
— Ну, ты где?
Я отвлекся от новостей и взглянуть на дочку, которая стояла в дверях спальни.
— Иду,- сказал я, — увлекательную статью про хакеров отыскал.
— А это еще кто?
— Это такие люди, каковые взламывают чужие компьютера, скачивают из них данные и запускаю в них какой-нибудь вредоносный вирус, который со своей стороны, выводит капм из строя либо передает все данные еще кому-нибудь.
— Ясно, что нечего не ясно. Пошли кушать.
В большинстве случаев, за едой мы молчали, но на данный раз дочка нарушила правило.
— Пап, а ты, в действительности, камеры в квартире установил?
— Да. И могу заявить, что сравнительно не так давно у нас в гостях был юноша. Я прав?
— Да, прав, — мало помолчав, ответила она, — а в ванне также камера имеется?
— Я же сказал, что имеется.
Отложив в сторону столовые устройства, она в упор взглянуть на меня. Я не знал, о чем она думала, но сказал:
— В том, чем ты занималась там, ничего ужасного нет. Все проходят через это. Основное, дабы не во вред было.
— А ты также этим занимался?
— В то время, когда мне было лет 13-14, да. Время от времени кроме того с другом этим занимались.
— Как это с другом?
— Ну, — мало замявшись с ответом начал я, а позже, все же решившись, ответил, — приятель у приятеля ласкали руками, губами и языком, кроме того в зад пробовали вставлять, действительно, тогда у нас ничего не получилось.
— А в то время, когда оказалось? — заинтересовавшись, задала вопрос она.
— А в то время, когда еще лет по 15 либо чуть больше было. Попытались несколько раз и прекратили. На девочек переключились.
— И как оно это было, в зад?
— Давай об этом поболтаем, в то время, когда я приеду с командировки.
— Хорошо. Наблюдай, ты слово дал.
— Ну, допустим, слово я не давал, но обещаю, что поболтаем.
— Вот видишь, — улыбнувшись, сказала она, — уже дал. А где ты установил камеры? Я вроде-бы всю кухню осмотрела, но нигде камеры не заметила.
— Так не весьма интересно будет, в случае если скажу где они. Для этого шеф и искал миниатюрные, что бы видно не было. Они беспроводные, на батарейках. Позволяй кушать и дремать будем.
Доев ужин и убрав со стола, я отправился в спальню. Включил телевизор, у нас их три – в спальне и на кухне мелкие и в зале большой, шел какой-то боевик, я настроил ноутбук, дабы поработать над новой программой защиты информации. Но позже передумал и стал следить за дочкой. Мне весьма интересно стало, что она буде делать и как себя вести, зная, что находится под наблюдением. Да и еще раз хотелось заметить обнаженной молодое тело своей дочки. Оно завораживало и возбуждало.
Был включен ночник. Он давал достаточно приличное освещение, и на экране было видно все четко. Молодец шеф, хорошие камеры подобрал — поразмыслил я. Лежа на диване, она, накрывшись до пояса узкой простыней, читала книгу. На плечах ее было видно что-то вроде лямок ночной рубахи. Уже переоделась, — поразмыслил я с сожалением. Я сохранял надежду взглянуть, как она будет это делать. Весьма интересно, а спить она в трусиках либо нет? — меня начало распирать любопытство и возрастающее возбуждение.
Ночная рубаха скрывала тело дочки. Пролистывая достаточно быстро книгу, она внезапно остановилась, вчитываясь, глаза ее налились вниманием, она пожевывала губу, и внезапно отложила книгу, откинулась, и накрылась простыней до головы. Но, напряженно вытянутое тело не свидетельствовало о задумчивости и расслабленности, говорящие о готовности отойти ко сну. Голова беспокойно поворачивалась из стороны в сторону, волосы разметались по подушке, под простыней видно было, что тело периодически вздрагивало. Примечательно, что за книгу она читала? Нужно будет взглянуть, — поразмыслил я. У нас было большое количество разнообразных книг: классика, фентези, приключения, эротика и различные справочники, по большей части мои, по электроники и компьютерам. Внезапно я заметил, что рука под простыней, четко вырисовываясь, тянется от гладкого плеча прямо между ног, прямо в том направлении, и прямо там нервно и непрерывно шевелится, а вторая делала какие-то движения на груди.
Одним резким движением она скинула мешавшую ей простынь, и я заметил…
Рубашечка была задрана до пупа, одной рукой она вцепилась в простыню, другая. Стремительными и плавными движениями она мяла и теребила свою. пещеру удовольствий – так именуют женский половой орган индусы. Дочкины пальцы старательно терли ее, то самое место, которое я неоднократно видел, пробовал на вкус и которое постоянно привлекает свой взгляд любую мужскую особь.
Колени мои задрожали, по телу прошла дрожь, начала накатывать истома. Мой орган, нефритовый стержень, начал наливаться силой. Я впился глазами в действо, чуть не упершись лбом в экран, уж на данный момент-то она точно меня не видит. Она лежала, выпрямившись и напрягшись, мотая головой из стороны в сторону, пальцы безостановочно двигались, именно в том месте, где начиналась щель, которую мальчишки и взрослые мужики старательно обозначали черточкой либо треугольником на своих картинах. Я видел и имел возможность хорошо рассмотреть, как это делает юная, неопытная в сексе женщина! Хорошо настроил камеру, — поразмыслил я, сунул руку под трусы, дабы исправить свой стержень, поскольку он уже потребовал освобождения. Дотронувшись до него, я осознал, что он уже готов и трепещет. Я медлительно, стянул трусы до колен, обхватил жёсткий и напряженный член и начал медлено, не спеша, оголять головку.
Я порадовался тому, что волосы на пещерки моей дочери росли лишь чуть-чуть, сверху, и мне было замечательно видно, как двигались под рукой мягкие девичьи половые губы.
Я пожирал глазами дочкино тело, ее бедра, и пузо, и ее пещерку, и сам сладко двигал рукой, в такте движениям дочкиной руки. Было что-то общее с тем, что делала она и я, определенно мы делали общее дело. Внезапно она скинула одну ногу с дивана, и все стало видно значительно лучше. Нужно согласиться, что таковой свою дочку я себе не воображал. Меня начали посещать не совсем здоровые мысли, мне хотелось, дабы мы с дочкой соединились, прошли это совместно и испытали ту небесную негу, которую получают влюбленные, в то время, когда они совокупляются! Не смотря на то, что я замечательно понимал, что она еще молода, скоро 17, но так внезапно захотелось!
Дочка напряглась вся, рука ее задвигалась быстро-быстро туда-сюда, она запрокинула голову, закусила губу, обхватила себя между ног всей ладонью так, как это сделал бы с ней я, дай мне волю, выгнулась. И сладко и медлительно выдохнула.
Закинув руки за голову, она отдыхала, на ее лице с подрагивающими ресницами закрытых глаз проявилось счастье, мягкие губы расслабились. Я видел ее всю, и впитывал каждую точку ее открытой жадному взгляду пещерки. Томное щекочущее напряжение накапливалось внизу моего живота и в районе солнечного сплетения, делая движения более резкими и судорожными. Еще чуть-чуть. Чуть-чуть. Лишь пускай она не поднимается с дивана и не шевелится. О-о-о. С колотящимся сердцем я выпустил долгую струю себе на пузо и крышку ноутбука, стоящий у меня на груди, кроме того долетело до подбородка, выгнувшись мало в спине и стараясь сдерживать шумное дыхание, замер.
Дочка все еще лежала, все такая же красивая, и я наблюдал на нее с наслаждением, но пора было приводить себя в порядок. Во-первых, мало убраться, во-вторых, дочка на данный момент уже может обратить внимание на любой шум со стороны спальни, а в-третьих, мне плохо хотелось все повторить. Я выдавил последние сладкие капли, и, отложив в сторону ноутбук, поднялся с кровати. Пошарив в прикроватной тумбочке, достал от в том направлении носовой платок, протер крышку ноутбука, себя стёрши, надел трусы и задумался. Скосив взором на экран, заметил, что свет дочка погасила.
У меня появилась мысль. А что будет, в случае если я запишу все это на диск и покину дочери взглянуть?
Правда тогда, она сможет вычислить, где находятся камеры в зале и спальне. Но если судить по ее вопросам, это может напротив, оказать помощь, легче будет с ней разъясняться.
Просмотрев запись со спальни, я пришел к выводу, что выглядит это само собой разумеется порнографически, взрослый мужик, лежащий в постели, наблюдает ноутбук и сам себя удовлетворяет. Камера находилась в противоположном углу комнаты, но сам процесс самоудовлетворения видно замечательно. Объединив два изображения так, дабы на экране было видно, чем занимаются в зале и спальне, я записал все на диск. Написал записку, дабы дочка одна взглянула его на досуге, положил в конверт, отключил телевизор и лег в постель.
Душа пела. Я ощущал себя гордым и удачливым. Я уже не чувствовал безнадёжной тоски при мысли о том, что как-то нужно на стороне искать себе подругу. В случае если все, что я задумал, грешно само собой разумеется, но тогда у нас с дочей будет обоюдно желаемый секс, без всяких комплексов, ну а вдруг нет, тогда нужно будет искать кого-то на стороне. Но мысли о том, что я заметил дочку голенькой, и не на секунду, а продолжительнее и замечал, как она сама себя удовлетворяет, зная, что за ней, быть может, замечают, давали призрачный шанс, что может все оказаться, основное не торопить события.
Я представил себе, как я буду ласкать свою дочку, как она будет ласкать меня, у меня опять встал мой стержень. Уже нормально и неторопливо, в деталях (пока свежи впечатления и броские воображения) вспоминая дочкину наготу, кончил еще раз, испачкал предусмотрительно подставленный носовой платок и задумался, с чего начать? Вернее как продолжить, начал я с диска, а позже что? Какая будет реакция дочки на замеченное? В случае если ее это заинтересует действительно, и она захочет продолжения? А вдруг нет? И она замкнется в себе либо самый нехороший вариант, обратится в суд? За этими раздумьями я и заснул.
Проснувшись рано утром, за окном еще было мрачно, я прошел на кухню, поставил чайник и приготовил себе яичницу. Возвратившись в спальню за диском и запиской, я обратил внимание, что дочка спит, лежа на спине, раскинув руки в стороны, простынь прикрывала ее грудь и пузо. Ноги, согнутые в коленках разведены в стороны. Было темновато, свет с кухни не давал хорошего освещения, но рассмотреть, то, что было между ног, возможно. Я бережно подошел и, нагнувшись, дабы было лучше видно, стал пристально разглядывать пещеру удовольствий. Да, это было не взрослая, опробованная неоднократно нефритовыми стержнями пещера, а ласковая, с чуть розовыми, хорошо прилегающими друг к другу, мелкими лепестками пещерка, покрытая редкими, пепельного света, волосиками. В вверху росли чёрные, но не тёмные, курчавые волосы. Не удержавшись, я бережно провел пальцами по ним, по ощущению они были мягкими. С левой стороны, в промежности, в самом центре малой половой губы, я заметил родимое пятнышко, фактически такое же, как и у меня на мошонке, кроме того на том же самом месте. Это меня заинтересовало. Продолжая осмотр, я уперся взором в коричневую точку, находившеюся ниже пещерки. Около пятнышка росли маленькие коричневые волосики. Мой нефритовый стержень напрягся. Внезапно дочка набравшись воздуха, повернулась на бок и машинально накинула простынь на все тело. С сожалением я прекратил осмотр. Сохраняя надежду, что как-нибудь позже все детально рассмотрю.
Зайдя в спальню, я переоделся, взял диск и записку, поразмыслил мало, дописал, что обещаю, просматривать записи в отъезде не буду, отправился завтракать.
В командировке мне пришлось задержаться мало продолжительнее, чем планировал. Да, была атака на центральный сервер филиала, замечательная атака. Удалось пробить мою защиту, но громадного вреда это не принесло. Пришлось мало пораскинуть мозгами, и я создал встречную программу и запустил ее по следам взлома. Пока моя змейка делала свое дело, я почистил сервер, устранил все неприятности, обновил свою защиту, существенно укрепив ее, поставил пару-тройку подарков, будущим атакам и начал ждать результатов. Хакеры также хорошо готовились. Пришлось усиливать свою змейку дополнительными функциями. Но, в итоге, моя змейка дала итог. Определив адреса, я позвонил шефу и надиктовал их. Судьба этих хакеров меня мало тревожила. Для решения таких неприятностей у шефа была особенная команда. В случае если лишь этих хакеров не переманить на свою сторону, но для этого имеется голова шефа. Если он надумает это сделать, я их проверю, и если они подойдут нам, я их возьму. В этих вопросах шеф мне доверял всецело. За время моей работы, я ни разу, не просмотрел записи с камер своей квартиры. Не вследствие того что давал слово, а банально некогда было. Увлекательная была работа. В далеком прошлом я так не напрягался. Но игра стоила свеч. Кое-какие наработки из атак хакеров я взял себе на вооружение.
Приехав домой поздно. С весёлым криком, дочка повисла у меня на шее, обхватив ногами мою талию. Она начала целовать меня в щеки, нос, лоб, приговаривая наряду с этим:
— Наконец-то ты приехал. Что так долго? Я так соскучилась!
Но не это меня поразило. А то, как она была одета: в чёрные кружевные трусики, сеточка, и белый лифчик. Еще ни при каких обстоятельствах она не разрешала так себе ходить по комнате в таком виде в моем присутствии, в шортах, да, но в данной ее сеточке, что была на ней надета, для того чтобы еще не было. Кинув сумку на пол и сняв ноутбук с плеча, я левой рукой подхватил ее под попу, а правой за талию. Так приято было чувствовать под ладошкой упругую молодую девичью попку, эти две половинки, так комфортно расположенные на ладошке, что я невольно стал их медлено мять, пальчиками отодвинул маленькую тряпочку, которая сзади прикрывали дочкину попку, гладил и мял обе половинки ягодиц и наконец, добрался до ее заднего прохода. Ласково поглаживая пальцем около данной дырочки, я неспешно добрался до небольшой перемычки, разделявшую пещерку и заднюю дырочку и стал, делал круговые движения на ней. Другой рукой я ласково гладил спину, от попки до шеи, время от времени задерживаясь между лопатками, где подушечками пальцев перебирал, как будто бы работал на клавиатуре, но существенно аккуратней и ласковее.
— Я обожаю тебя, отец, — тихо сказала дочка и еще плотнее прижалась ко мне, — продолжай, пожалуйста, не останавливайся.
— Я тебя также обожаю дочка. Но может мы, спешим мало, — ответил я.
А сам уже неудержимо своими шаловливыми пальчиками добрался до ее пещерки, гладя снизу сверху, но, пока не делая попытки раскрыть ее лепестки и проникнуть вовнутрь ее сокровищницы.
Дочка не легко задышала, закрыла глаза и положила голову мне на плечо, немного подняла повыше попку и замерла. Подхватив уже обеими руками дочку под ягодицы, я разулся и прошел в комнату.
Диван был разложен и застелен, по всей видимости дочка подготавливалась уже дремать, работал телевизор, и на экране замерла картина, где привычный мужик в привычной спальне, производил струю спермы на ноутбук и знакомая женщина в привычной комнате, лежала на диване, закинув руки за голову, с закрытыми глазами и блаженной улыбкой на губах. Наблюдала диск, — поразмыслил я и положил дочку на диван, а сам сел рядом. Дочка открыла глаза, взглянуть на меня, а позже на экран телевизора. Я наблюдал на нее, руки мои лежали у меня на коленках, я ожидал, что будет дальше.
— А ты уже подобрал презент мне на сутки рождения? — нежданно для меня задала вопрос она.
— Нет еще, — ответил я, и устыдился, что совсем забыл, у дочки спустя семь дней будет сутки рождения.
— Решил с тобой посоветоваться в его выборе, — выкрутился я.
— А возможно я сама его выберу?
— Само собой разумеется возможно! В то время, когда отправимся?
— Ты дал слово! Это будет сюрприз, ничего брать не нужно будет, — ответила дочка, переведя взор с экрана на меня.
— Хорошо, я пологаю, что ты знаешь, что делаешь.
— Да, знаю. И желаю этого.
— Лишь соглашение. Определенную границу переходить не будем. Согласна?
— Из-за чего?
— Всему свое время. Не нужно спешить.
— Хорошо. Но я желаю ВСЕ попытаться. Это вероятно?
— Вероятно. Но не ВСЕ сходу, в противном случае возможно сходу пресытиться и позже будет не так волнующие, весьма интересно и интригующие, а будет все обыденно и серо. А на данный момент давай спать.
— Пап, а ты наблюдал записи?
— Нет, и не только по причине того, что слово дал, а просто, в действительности, некогда было, работы большое количество выяснилось. Все дремли, давай, вымогательница.
— Пап, поцелуй меня, пожалуйста.
Я согнулся и ласково поцеловал ее в губы, это был не страстный поцелуй, в частности ласковый, сперва по центру губ, а позже по краям.
— Благодарю отец. Спокойной ночи.
— И тебе не кашлять, — ответил я, поднимаясь с дивана.
Отключив телевизор, я прошел на кухню, где сделал поздний легкий ужин, после этого зашел в душ, а позже отправился дремать. Долго не имел возможности заснуть, все думал, к чему это может привести и как и стоит ли минимизировать ее все возрастающие увлечению мной. Долго ворочался, пришел к кое-какому-то решению и уснул.
Оставшееся неделя до праздника прошла быстро. Праздновать решили на даче. Там стоял достаточно просторный однокомнатный домик, крытая веранда с кухней, просторный дворик и небольшой фруктовый сад, огорода там не было. Такое место, число для отдыха. Я планировал в саду сделать небольшой бассейн и баньку, человека на три, не больше, но дабы сделать сток нечистот с них, нужно было согласие соседа, поскольку, прокладка канализации должна была пройти через его огород, а он его не давал. Пока привезли в том направлении продукты, навели порядок, в вообщем готовились к празднованию дня рождения моей дочки. За всю неделю, ни я, ни дочка, не делали каких или попыток, поболтать на интересующую обоих тему. Лишь дома дочка время от времени разрешала себе ходить в нижнем белье. Я за это время переписал на диски все данные, подписал их и убрал подальше. Нужно намекнуть шефу, дабы отыскал датчики движения, видел в интернете. Поставим на компании, ну и дома соответственно. Предварительные сведения я уже имел и начал составлять программу, согласующиеся с камерами и звуковыми жучками, их шеф также давал слово достать. А то большое количество пустой информации записывается.
И вот наступил сутки рождения. С утра послав дочку на дачу, наводить последний марафет, я начал дожидаться гостей, каковые должны были прийти в квартиру. Дождавшись первую партию, я отвез их на дачу и возвратился да другой. Так, послав всех приглашенных и поинтересовавшись у дочки, в то время, когда их оттуда забирать я уехал.
Развозить гостей с дачи я начал с 9 вечера и в течение часа всех их развез по зданиям. Они были довольные и радостные, видно праздник удался. В то время, когда я возвратился за дочкой, она попросила остаться на даче. Я дал согласие. Быстренько убрав со стола, я обратил внимание, что выпили гости мало, по паре бутылок шампанского и вина. Бутылок из-под водки, пива либо коньяка, я негде не заметил. Значит, мальчики выпивали вино, а девочки шампанское, — решил я.
В то время, когда я зашел в комнату, то заметил, что дочка стоит, задумавшись посредине комнаты. Диван, на даче стоял, кровати не было, был разложен и застелен. Стояла тишина. Телевизор на даче мы не имели, так, как приезжали на нее не так довольно часто, как хотелось, а оставлять его чтобы его похитили, не хотелось, а музыкальный центр отключён.
Дочка отвела взор в сторону, закусила нижнюю губу, взялась обеими руками за края футболки и. Как она ее снимала! Одно загляденье! Красиво и грациозно! Другими словами, само собой разумеется, сама она об этом не знала и не думала, но данный изгиб, это движение бедрами. Эта грудь! Само собой разумеется, в стриптизбарах, профессионалки делают это более действенно, на то они и профессионалки. Вот я и заметил ее. Ах, до чего же она все-таки прекрасная, такая манящая и желанная. Да, она была как раз такая, прекрасная, гладкая, незагорелая, с ласково-коричнево-розовыми торчащими сосками грудей, невыразимо уместная на ее стройном теле. Она расстегнула пуговицу на джинсах. Вот на данный момент она их снимет, и останутся лишь трусики. Но она стянула с себя все сходу, перешагнула через одежду (смело и решительно!), и стояла передо мной совсем голая, покрасневшая и красивая!
— Подожди, я окна чем-нибудь занавешу! – сказал я, и, подойдя к шкафу, достал простыни и занавесил ими окна.
В то время, когда я повернулся к ней, она так и стояла среди комнаты и ожидала.
Господи, совсем голая девчонка прямо передо мной, в двух шагах, совсем добровольно, показывающая ему все, и все видно, как на ладони. Изгиб бедра, округлость лобка, чёрный пушок, видимую мягкость и упругость губ.
Чем больше я наблюдал на дочь, тем больше мне ее хотелось. Ах, как красиво смотрелась дочка в ярком свете лампы, с маленькой яркой стрижкой, с обнаженной маленькой грудью, вздымающейся и подрагивающей от взволнованного дыхания! Мой стержень уже достаточно напрягся, это видно было кроме того через штаны, но я и не скрывал этого. Я понимал, какой я все-таки сволочь, буду заниматься с родной дочкой сексом, но, я кроме этого понимал, что она желает, дабы я был у нее первый. Но вот так сходу, подмять под себя это молодое хрупкое тело я все-таки вряд ли смогу, исходя из этого буду готовить дочку неспешно. Прейдя к такому решению, я сел на краешек дивана и протянул дочке руки.
— Иди ко мне.
Дочка подошла ко мне и положила руки мне на плечи. Ее грудки были прямо перед моим лицом. Я бережно одной рукой обнял ее за ягодицы, а другой за спину притянул к себе ближе. По моему телу пробежала легкая дрожь. На ощупь кожа тела дочки была мягкой, я бы кроме того сказал бархатистой. Дочка стояла передо мной напрядено, кроме того ласковые поглаживания ее по спине и ягодицам не расслабляли ее. Тогда я ласково, одними губами поцеловал ее сосок на груди. Она содрогнулась. Я начал целовать то одну, то другую грудь, время от времени подключая язык. Я лизал и вылизывал ее грудь, а в то время, когда доходил языком до сосков, то делал круговые движения около них и медлено посасывал, как делают младенцы, лишь не так жадно.
Ноги, у дочки, были легко раздвинуты, а лобок выпячен, так, что, той рукой, что была на ягодицах, я забрался между ее между ног, глубоко, практически до волосяного покрова спереди. Я с громадным наслаждением поместил свою ладонь между ее ног. Бережно, что бы, не причинить дочке неприятных ощущений, я начал перебирать ее волосики, неспешно вытягивая руку. И в то время, когда мои пальцы почувствовали, что под ними находятся хорошо сжатые губки ее пещерки, то с легким нажимом на них они прорвали эту преграду и сходу оказались во мокрой среде. Мой член уже готов был выскочить из брюк и без моей помощи, но я не имел возможности прекратить изучение свой дочки, я ощущал, что в случае если дотронусь кроме того до брюк, то орошу свои трусы обильной спермой. Исходя из этого, я мало отвлекся и посадил дочку себе на колени. Целовать ее грудь стало уже некомфортно, исходя из этого я начал целовать и вылизывать свои языком ее лоб, щеки, нос, глаза, ушки. Дочка мало расслабилась, закрыла глаза, но руки с плеч не убрала. Рукой, что лежала у нее на спине, я уже ее, а другой продолжил изучение ее пещерки. Я проводил пальцами вдоль ее щели, то дотрагиваясь до клитора, то выходя из щели, то до анального отверстия. Пальцы были обильно намочены дочкиными выделениями, исходя из этого пальцы скользили отлично. В то время, когда я одним пальцем попытался проникнуть вглубь ее пещерки, дочка содрогнулась и напряглась, а палец уперся в эластичную преграду. Еще девочка, — с уважением о дочери поразмыслил я и извлёк палец из ее грота любви и она мало расслабилась. Тогда я добрался до ее клитора и стал его массажировать, то надавливая на него, то делая круговые движения им, то перекатывая между двумя пальцами, а громадным пальцем надавил на ее анальное отверстие. Палец встретил большой сопротивление, мускулы отверстия не желали пропускать посторонний предмет во вовнутрь тела, видь они напротив, привыкли производить с него отходы производства. Дочка напряглась, кроме того мало выпрямилась в спине, но скоро снова расслабилась. Я прекратил давление громадным пальцем, а больше сосредоточился на ее клиторе. И скоро мои усилия достигли нужного результата, по ее телу прошла небольшая дрожь, ноги ее напряглись, спина выгнулась, и она истомно застонала. Мне в ладошку потекла жидкость, еще не такая обильная и пахнущая, как у взрослой дамы, но это был именно он, его господин оргазм. Еще мало поработав пальчиками, так, что дочка чуть со стоном не упала с меня, без оглядки на то, что я ее поддерживал, я прекратил эту сладкую пытку. Но ладошку я не вытащил и в нее продолжал стекать сок ее любви.
Еще мало посидев у меня на коленках, дочка поцеловала меня в губы и встала с колен. Отойдя на ход от меня, она взглянуть на меня. В ее взоре был восхищение, наслаждение, жажда, любопытство. Она улыбалась. Я наблюдал на ее лицо решительно и с уважением. Ее взор опустился ниже, на мои штаны, где очевидно выпирал большой бугор.
— Возможно на него взглянуть? — задала вопрос дочка, мало, покраснев.
— Возможно. Мне самому раздеться либо ты сама это желаешь сделать?
— Сама, — еще больше покраснев, еле слышно ответила она.
Я поднялся с дивана. Брюки еще больше стали оттопыриваться. Подойдя ближе, дочка начала расстёгивать ремень на штанах. От волнения у нее не получилось расстегнуть пряжку, я желал оказать помощь, но она отрицательно помотала головой и продолжила с ней мучиться. Присев на корточки, еле расстегнула дрожащими от нетерпения пальцами пряжку, и, расстегнув пуговицы на штанах, постаралась их снять вместе с трусами. Головка моего стержня уперлась в резинку трусов и не позволяла снять трусы. Тогда она оттянула резинку и спустила их до колен вместе с штанами, и освободившийся член, полуобнаженной головкой уперся ей пряно в нос. От неожиданности она отпрянула и упала на пятую точку. От замеченного, я чуть не кончил. Сидя на полу, с раздвинутыми ногами, дочка с интересом разглядывала мой гордо торчащий орган детопроизводства. Я снял рубаху и майку, отбросил их в сторону, перешагнув через упавшие штаны, стал перед дочкой всецело голый. Дабы как-нибудь отвлечься, я начал думать о новой программе, но мысли путались, всецело отвлечься не получилось, но кое-какого результата я добился. Напряжение мало дремало.
— Какой он большой! — тихо сказала дочка и подползла ко мне.
Она стала пристально разглядывать мой стержень, наклоняя голову то вправо, то влево. Она дотронулась до моих волос, провела по ним руками.
— Более твёрдые, у меня мягче, а возможно его потрогать? — с надеждой в голосе задала вопрос она.
Я, без звучно, кивнул.
Дочка бережно, с некоторой боязнью, одним пальцем дотронулась до головки. Член, непроизвольно содрогнулся, и из него, показалась капелька жидкости. Дочка с испугом одернула руку и взглянуть на меня. Я улыбнулся и утвердительно покачал головой. Расставив чуть шире ноги, я стал обеими руками гладить ее по голове, перебирая ее волосы. Тогда она, более храбрее, потрогала его уже двумя пальцами, обхватила посередине. Я ощущал, как ее пробивает небольшая дрожь и нетерпение. Осмелев, она обхватила всей ладошкой мой стержень и очень сильно сжала его.
— Какой он жёсткий и толстый!
После этого она потрогала головку. Надавив на нее двумя пальцами с различных сторон, начала рассматривать открывшуюся дырочку, из которой показалась прозрачная жидкость. Позже размазала выделенную жидкость по головке и начала поглаживать ее. От нахлынувшего на меня наслаждения сжались ягодицы, и я подался вперед. Головка уперлась в губы дочери.
— А головка сначала мягкая, а позже жёсткая дальше. Это уже семя показалось?
Я отрицательно мотнул головой. Мне полностью не хотелось сказать. Я всеми силами сдерживал подкатывающие удовольствие. По моему телу пробегали тысячи мурашек, в все было натянуто, как тетива в готовности выпустить в полет стрелу. Еще мало погладив головку, дочка перебралась к моей мошонке. Поводив по волосикам, она сжала мои яйца. От боли я содрогнулся и приподнялся на носки, из горла раздался стон.
— Так больно?
— Да, — с продухом ответил я, вследствие того что дочка отпустила мою мошонку.
Эта неожиданная боль, сняла мало напряжение, тетива чуть ослабла.
— Она такая плотная и яички там как в скорлупе, — сделала вывод дочка.
Продолжая изучить мой стержень, она положила мою мошонку себе в ладошку, поддержала ее на весу, а позже просунула руку мне в ягодицы. Поводив там рукой, потрогала обе мои половинки, мало помяла их, позже начала водить пальцем около моего анального отверстия, постаралась влезть пальчиком в том направлении, но мои мускулы не пускали ее палец вовнутрь.
— У тебя там большое количество волосиков.
Второй рукой дочка гладила мои бедра сзади.
— Возможно дальше?
Я снова кивнул. Силы сдерживаться у меня еще осталось. Но это была пытка. Голая женщина перед тобой на коленях, у губ торчит стержень, а руки блуждают по паховой области. Дабы не испустить сок удовольствия, я с усилием вынудил себя начал рассматривать потолок, выискивая там разные огрехи, трещины и линия знает еще чего.
В то время, когда дочка обхватила стержень ладонью я чуть не взвыл от удовольствия, а она своей узкой ладошкой начала водить вперед-назад, как она это видела в моем выполнении на диске.
Это было что-то! Я стоял уже из последних сил, ноги подкашивались, я опасался, что не удержусь и сяду своей пятой точкой на диван. Она, держала руку через чур близко к яичкам, но если бы она все делала как нужно, то я тут же и кончил бы. Мне все тяжелее становилось сдерживаться. Попытался расслабиться, поскольку неизменно, заканчивая, я напрягался всем телом, в противном случае ничего не выходило. Ощущения сходу изменились. Стержень налился тяжестью и наслаждением. Дочка в своем усердии стала своим кулачком попадать по яйцам, ударяясь о них краем ладони, что было весьма не очень приятно. Но это в также время сняло какое-то напряжение, боль отвлекла. В то время, когда волна готовая вот-вот нахлынуть, как-то отошла ненадолго назад, я не вытерпел и сказал:
— Не так, подальше от основания.
Дочка с придыханием переместила руку, но сейчас она при каждом движении натягивала кожу, что также было не очень приятно.
— Не так, — сказал я досадливо.
— А как? — невинно задала вопрос дочка, остановившись.
Я своей рукой переставил ладошку, поскольку нужно, и несколькими движениями продемонстрировал, как она обязана двигаться.
— Ага, — удовлетворенно сказала она, и все пошло гладко.
Дочка снова поменяла руку, а другую просунула у меня между ног и начала гладить мои ягодицы.
Дочкина рука, стремительнее (стремительнее, чем это делал я), жадно и с наслаждением (это чувствовалось) начала массировать мой стержень, отчего удовольствие, концентрирующееся в моем теле, растекалось вдоль позвоночника звенящим зудом, и накапливалось в груди и животе, стесняя дыхание. Дочка работала рукой все стремительнее и стремительнее, она как словно бы бы строчила, как принтер, что, но, ясно, она так как не ощущала того, что ощущал я. Не смотря на то, что может и ощущала, но это были другие удовольствия. Если бы, этим занимался я сам, то уже сделал бы небольшой паузу. Дочка, той рукой, что гладила мои ягодицы, сунула себе между ног и начала тереть ее свои пещерку. Я крепился, стараясь поддерживать расслабленное состояние, но волну наслаждения от одного движения дочкиной руки догоняла следующая волна, не давая напряжению спасть. Из моей груди временами вырывался стон, вызывавший у меня некоторый стыд, а у дочки, наверное, радость. Рука между дочкиных ног спазматически сжималась, но, наверное, это возбуждало еще больше. Она терла себя своей рукой все посильнее. Я с наслаждением наблюдал на это. У нее участилось дыхание.
Все свое тело я на данный момент чувствовал как один сплошной стержень, готовый выстрелить, удовольствие, сосредоточенное в большинстве случаев в головке, наполняло все мое тело, дышал я как-то через раз, колени мои судорожно подгибались, откуда-то из глубин встала волна, она все поднималась и поднималась, росла выше всякого вероятия, как цунами, и я закрыл глаза — выстрелил, что отозвалось в моей голове колокольным звоном.
Дочка продолжала с силой водить тугим кольцом пальцев по моему стержню туда-сюда. Наконец, по окончании, возможно, пятнадцати — двадцати выстрелов, я получил свойство сказать, и выдохнул:
— Хватит! Прошу тебя хватить.
Дочка остановилась, но продолжая сжимать мой стержень в руке. Я с наслаждением взглянуть на работу своей штучки, что сжимала в руке дочка. Все лицо, часть волос на голове были в белой жидкости. Дочка с удивлением взглянуть на меня. В ее глазах мелькала какая-то безумная идея, наверное, она не понимала, из-за чего я ее остановил. Она не легко дышала, рука между ее ног замерла. Она вся застыла, как изваяние.
Через некоторое время, она, мало отдышавшись, высвободила мой, все еще бывшей в боевом состоянии, стержень, растерла все мои выделения на своем лице, попыталась на вкус и тихо сказала:
— Я и не считала, что возможно так хорошо! — и через мгновение, как словно бы отыскав в памяти еще о чем-то, — а она неизменно такая на вкус?
Прейдя уже в себя, я подхватил дочку на руки и закружил с ней по комнате.
— Нет, у каждого мужчины она различная на вкус, — продолжая танцевать с ней по комнате, ответил я.
— Я не знала, что мужчину возможно так удовлетворить. Как это весьма интересно. Тебе вправду было приятно? Это так как была лишь рука.
— Это не имеет никакого значения. Ты же также от руки взяла наслаждение. Основное, дабы было приятно обоим, дабы не преобразовывалось в привычку, дабы любой раз было ново и желанно, тогда возможно все, и все будет хорошо.
Дочка, обхватив меня за шею, начала целовать меня. Я с наслаждением стал ее также целовать, заодно слизывая с ее лица, продукты своего производства. Так мы кружились по комнате мин. пятнадцать. Наконец, дочка оторвалась от меня, и с пригнув с рук, сказала:
— А ты еще не выполнил свое обещание!
— Какое? — с удивлением задал вопрос я. — Я думал, то, что на данный момент было, это было твое желание, так сказать, мой презент тебе ко дню рождения.
— Это так, я это весьма желала, — взглянуть на мой еще не упавший стержень сказала она и мало смутившись, продолжила, — правда я думала больше взять. Я желала сейчас стать дамой. Из-за чего ты не стал продолжать?
— Не нужно спешить. Если ты этого весьма желаешь и как раз, что бы я стал первым у тебя, давай мало подождем.
— Из-за чего?
— Я для тебя пока еще большой, сперва я тебя научу всему, что сам знаю. Мы попытаемся и другие методы. Так, что мало терпения, мое солнышко.
С этими словами, я, обхватив дочку руками, повалил ее на диван, а сам улегся рядом.
— Хорошо, я подожду, но обещание поведать, как ты занимался любовью со приятелем ты выполнить должен.
— на данный момент?
— Да. Мне это весьма интересно. А еше, весьма интересно, как, таковой большой, — она с нежностью погладила мой стержень, — может помещаться в моей пещерке и сзади.
— Любой женский орган может растягиваться, принимая размеры того органа, который неизменно с ней, я имею ввиду пещерку, работает, и принимать его размеры, — положа свою ладонь на ее холмик, и перебирая на нем волосики, ответил я, и продолжил, — а сзади, возможно само собой разумеется и там натренировать мускулы, но природой создано так, что они неизменно должны быть сжатыми. Исходя из этого, в случае если без подготовки начать пихать в том направлении, что-нибудь, то возможно порвать сзади мускулы и будет весьма больно.
— Но ты сказал без подготовки? Означать возможно как-то и подготовить, дабы было не так больно?
— Возможно. Но этим давай займемся мало позднее. А на данный момент слушай.
Улегшись эргономичнее, я начал ей говорить.
— Как я и сказал, нам было около 15, может чуть больше. Родители мои уехали тогда на трое суток к приятелям в другой город. Мой дорогой друг отпросился у своих своих родителей ко мне на это время. Захватил видеомагнитофон, тогда большой недостаток был, Электроника-13, думается, назывался. Пара кассет с комедиями и боевиками. Время проводили по-различному. То, играясь в войнушку, то в индейцев, то телек и видео. Думается на следующий день, мне удалось приобрести пара бутылок пиво, и на разлив где-то достал еще литра три, а приятель еще на время с кем-то кассетой махнулся. Заявил, что какой-то убойный фильм. Сперва мы сидели, выпивали пиво, а позже включили видик и там, не просто убойный фильм, а порнуха. Возможно, пиво нам ударило в голову. В этот самый момент он внезапно сказал: «У меня уже подбородок поджимает. Давай поудовлетворяем себя». Я сказал, что, в то время, когда нам было лет по 14, мы с ним пара раз совместно уде делали это. Так, как у меня также стоял, я без раздумий сказал: «Давай». Меньше, мы разделись догола и начали.
В этот самый момент он что-то сказал с намеком на то, дабы попытаться секс между нами, не помню что точно, но типа не желал бы я этого? Честно, я уже и сам желал ему это предложить, просто не считал, что я либо он решимся когда-то такое предложить. Мы кинули на пальцах, кто будет первый сзади и выпало ему. Пока мы говорили, у нас мало наши члены остыли, исходя из этого мы стали друг друга удовлетворять. Я, в случае если честно, не помню, как он это делал, не забываю только как я водил рукой по его члену, меня больше тогда занимало, как это случится. Меня все больше заводило эта игра. Тут он говорит: «Давай». Я оперся в диван руками, почувствовал, что целый дрожу от адреналина, но это был не ужас, а ожидание чего-то потрясающего. Он взял меня за бедра и начал искать дырку. Он долго тыкал своим членом мне по ляжкам и не имел возможности попасть, мне это уже надоел, и я ему помог. Тут он резко засадил мне, и мне стало весьма больно, так что я кроме того подался вперед, а из глаз брызнули слезы. Я не ожидал, что будет больно, поскольку до этого хоть и не имел секса с мужиками, но пробовал вставлять себе в задний проход свечку, было не так больно.
И он начал всовывать и высовывать свой член их моей дырочки, в этот самый момент уже пошло легче. Единственно, не хорошо выяснилось то, что я его выше. Он попросил, дабы я согнулся, но я ноги в коленях, и все дальше пошло хорошо. Он продолжил меня трахать и меня это сильно возбудило. Мой член был напряжен. Тут еще я глянул в зеркало на трюмо, которое было рядом с диваном, и заметил его лицо, у него было весьма сосредоточенное и глаза закрыты. Я начал подаваться задом к его члену, поскольку, стало приятно чувствовать в своей заднице, чей-то член. Накатывало удовольствие.
Он продолжал меня иметь, а на экране телевизора, две юные дамы ласкали друг друга, да с таким удовольствием, что я внес предложение, хорошо было бы попытаться поласкать наши органы, в один момент приятель у приятеля. Раньше мы по одному ласкали член приятеля, сперва один, позже другой. Он дал согласие. Мы легли на диван в различные стороны, и начали ласкать друг другу губами и ртом. Само собой разумеется, в один момент у нас сходу оказалось не весьма, но неспешно начало налаживаться. Внезапно он мне вставил в задницу два пальца и начал делать поступательные движения. Меня кроме того дрожь пробрала, так приятно стало. Я также вставил палец в его дырку. Так мы пососали друг другу пара мин., и я заявил, что пришла моя очередь.
Он поднялся на диване на четвереньки и подставил мне свой зад, и я начал ему вставлять. Видно ему также было больно, а я, преодолевая сопротивление его дырочки, продолжал медлительно водить, и лишь вставив, к удивлению, до конца, осознал, я сделал это. Я стал его накачивать. Через некоторое время, он сказал: «Какой кайф! Продолжай не останавливайся».
Это возбудило меня до предела, я схватился за его талию и начал насаживать его быстро и глубоко. В этот самый момент почувствовал, что заканчиваю! Это было что-то немыслимое — я заканчиваю в попу парня! Оргазм был у меня большой. Я со всей силой насадил его на свой член и замер, пока извергался в его дырочку. Выплеснув все до конца, я, вытащил свой член из него, не смотря на то, что у меня продолжал «стоять» будто бы ничего не случилось, и сам поднялся на четвереньки, опершись на руки. Я то, кончил, а он нет. Он попросил меня лечь. Я лег и снова почувствовал, как что-то теплое начинает влезать в меня. Было уже практически по большому счету не больно. Он начал меня накачивать неторопливо. Я ощущал, как его член массирует у меня такую-то точку, расположенную, как мне казалось напротив моих яиц. Было весьма приятно, но чего-то не хватало. В этот самый момент я внес предложение ему, давай я сяду сверху, он перевернулся на спину и сел на него сверху к нему лицом. Мне весьма понравилось, он продолжал меня накачивать, но и я также время и я его как-бы накачиваю, я же на нем приподнимал и опускал свой зад. Он взял мой член в руки и начал быстро оголять на нем головку! Я был на вершине блаженства. Позже мы поменялись снова, я лег на пузо и он кончил мин. через пять. Я почувствовал, как его сперма толчками вливается в меня. Это было круто! Я уже давно думал, как же это дамы чувствуют. Сейчас осознал!
В ванне, в то время, когда он мылся и согнулся над струей воды, я еще раз ему вставил. не забываю, он сказал: «Маньяк». Он стоял, и видно было, что он был на вершине блаженства, в то время, когда я его очередной раз накачивал. Дабы он взял полный набор наслаждения, я начал ему ласкать рукой его член, и скоро он сказал: «на данный момент кончу». Тогда я резко вытащил свой член из его попы, развернул его к себе лицом, начал быстро-быстро обнажать его головку, а языком водить по ее кончику. Он тут же кончил — прямо мне в рот! Я уже знал до этого, какая на вкус сперма (свою, я уже какое количество раз пробовал), но это было все равно круче. Она у него была слаще моей.
В то время, когда он все спустил, то повернулся ко мне спиной, оперся уже на унитаз и я его продолжил накачивать, перед тем как я сам кончил. Позже мы пара раз засовывали свои пальцы в дырки друг друга и наряду с этим удовлетворяли руками наши члены друг другу.
Позже мы пошли дремать. Нам уже не хотелось друг друга, и мы дремали в различных комнатах. А утром он поднялся и отправился домой. Под вечер приехали мои родители. Затем мы ни при каких обстоятельствах не вспоминали о том, что имели друг друга в зад. И не занимались больше этим с ним. Позже мы познакомились с подружками и уже стали их накачивать и в передок и в задок. А я ни с кем больше из мужиков не баловался и меня больше никто не баловал. Все же с дамами значительно занимательнее, да и на одну дырочку больше! Вот такая была у меня история. Еще вопросы имеется?
Пока я говорил, дочка пристально меня слушала лежа рядом, обняв меня. Позже перебралась головой на мой пузо, лицом к моему стержню, выставив свои попу мало в сторону, и одной рукой медлено гладила его, а другой, подсунув под ноги, гладила ягодицы. Она, то оголить мою головку, то напротив, закроет ее. У меня и без того по окончании того, как был выкинута первая партия моей жидкости, стержень не опал, а был достаточно прочный, но либо от воспоминаний, либо от ласк дочери, но стержень стал жёстким, как камень. Меня медлено начало пробирать желание. По телу разлилась истома. Я гладил дочку по голове.
Дочка дышала все чаще и чаще, время от времени раздавались хрипы. Мне не видно было, открыты у нее глаза либо нет. Она продолжала свои движения рукой, неспешно посильнее сжимая свою ладошку и ускоряя движения. На данный раз, мне не потребовалось поправлять дочку. Движения рукой она делала в полной мере уверено. Истома накатывала на меня все больше. Подвинув поближе к себе ее попку, я стал одной рукой, в разрезе ее ягодиц, теребить ее пещерку, играться ее клитором. Спина у меня начала выгибаться, по телу прошла дрожь и, ощущая, что оргазм уже близок, я тихо сказал:
— Поцелуй его.
Не производя из ладошки его член, она согнулась и, чуть успев обхватить своими губами подрагивающую головку моего члена, как семя, брызнув тугой струей, ударило ей в небо, пролилось на язык, потекло в горло. От неожиданности она поперхнулась и закашлялась, постаралась извлечь член изо рта, но я удержал ее голову. Похоже, с большим трудом проглотив то, что собралось у нее во рту, она продолжила ласкать меня языком и губами. Я продолжал изливаться, а она продолжала глотать все, что я наплескивал. Я почувствовал, как дочка напряглась и, усилив давление на ее клитор. Она постаралась мало извернуться так, дабы мои пальцы попали вовнутрь ее пещерки, но я своевременно пресек это. Выгнувшись всем телом и производя мой орган изо рта, она не легко и протяжно застонала. По ее телу проходила одна волна за другой. Еще раз застонав, она бурно кончила.
Мы так и уснули, голова дочки лежала у меня на животе, одной рукой она сжимала мой стержень а другой ягодицы, а я одной рукой у нее на голове, а другой на ее ягодицах.
Проснулся я поздно. Доска лежала у меня между ног и пристально наблюдала на мой, ставший мелким, стерженек. Заметив, что я проснулся, она взяла стерженек в руки, помяла его, потрогала мои яички.
— Он таковой мелкий и мягкий! И яички мягкие!
Постаралась всецело оголить головку, но это у нее оказалось с большим трудом. Она продолжила свои попытки, а позже, подавшись вперед, всецело взяла его в рот. Руками она обхватила мои бедра с внутренней стороны. От таких ласк начал наливаться силой и скоро уже полностью готовься мой стержень. Дочка постаралась ласкать его своим ртом, качая головой вперед-назад.
— Зубы мало разожми, — сказал я, в то время, когда ее зубки начали царапать ствол стержня.
Она разжала мало зубы и еще шире открыла рот, стержень начал болтаться у нее во рту.
— Обхвати его губами, а языком мало придавливай к небу, — исправил ее я.
Она плотнее сжала губы на моем стержне. Ощущая, как головка стержня трется о небо, а уздечка о шершавый язык, я испытал огромное удовольствие. Положив свои руки на ее плечи, я стал их гладить. На меня нахлынули волны удовольствия, друг за другом, одна выше другой. Огненная лава накатывала на меня, по спине уже прошла первая дрожь, стали сжиматься мои ягодицы и приподниматься таз. Время от времени, мне казалось, что стержень добывает до самых гланд дочери. Языком она ощущала гладкую, ласковую плоть головки, которую я иногда напрягал и расслаблял, отчего он казался таковой живой и трепетной. Мой стержень вздрагивал и напрягался от каждого прикосновения ее языка. Она стремительнее начала качать головой, а руками гладить мою мошонку. Я заворожено, наблюдал, как ее алые губы ласково обнимают мой стержень, иногда мало приоткрываясь, давая возможность ему покинуть полость рта, дабы позже снова устремиться в эту массу живого, мокрого, теплого и комфортного гнездышка. Ощущая, что в низу живота у меня начала бурлить лава и вот-вот начнется извержение вулкана, я сделал глубочайший вдох, затаив дыхание, с силой сжал плечи дочки и выпустил первую партию огненной жидкости.
Мало задержавшись, проглотив первую партию, дочка продолжила свои движения головой. Она с силой сжала губы, а языком придавила стержень к небу, продолжая глотать все, что я извергал, в один момент выдавливая из меня все, что я имел возможность дать. Опустошив целый свой источник до дна, я расслабился и шумно выдохнул воздушное пространство. Мой стержень утратил былую стойкость, все еще был у дочки во рту. Она, взяв его одной рукой, кончиком языка щекотала головку. На данный раз, стержень всецело расслабился. Поцеловав самый кончик моего стержня, дочка переползла мне на грудь. Ее острые соски уперлись мне в грудь, а мой утомившийся стержень расположился за ее пещеркой.
— Это так хорошо, что я готова ежедневно этим заниматься, — целуя меня, сказала она. — Она такая, какая-то сладко-крахмальная какая-то. Необыкновенный вкус вообщем.
— Я не знаю, что со мной сейчас происходило, — продолжила она, — у меня внизу, в районе пупка, какой-то вулкан получил. А в то время, когда я начала глотать, все взорвалось, такая волна удовольствия накрыла, что я чуть в спине не прогнулась напротив, а позже невесомость, я как-будто утратила вес и сладкая нега по телу пробежала. Так хотелось, дабы это длилось очень долго!
— Ничего дочечка, — гладя ее по спине, ответил я, — в случае если мы будем последовательны в наших предстоящих действиях, то ты обучишься существенно продолжительнее испытывать это чувство невесомости и экстаза в один момент.
— Пап, я желаю попытаться, как это будет, в то время, когда вовнутрь тела.
— Мы же день назад договорились. А куда бы ты желала попытаться вторым?
— Из-за чего вторым? Я еще не куда не пробовала.
— Первую свою дырочку ты уже опробовала, — целуя ее в губы, смеясь, ответил я.
— Тогда, тогда, — задумалась она, — тогда, тогда желаю в заднюю дырочку. А переднюю, мы покинем на десерт. Хорошо?
— Хорошо, — дал согласие я, — а сейчас давай собираться домой.
Поцеловав меня, она с неохотой слезла, погладила все еще бывший в спокойном состоянии мой стержень и начала одеваться. Я также поднялся, оделся, и сняв простыни с окон вышел во двор. Скоро показалась дочка с сумками в руках. Мы закрыли дачу и поехали домой.
Дома она задала вопрос:
— А возможно будет взглянуть записи с дачи?
— Нет, — сказал я, и продолжил, — камеры стоять, а дабы шла запись, нужно либо компьютер либо ноутбук подключать. А так, как там нечего аналогичного нет, то и записывать некуда.
— Да, жаль, — разочарованно сказала она, — а так хотелось на это взглянуть со стороны.
— Мы можем это и дома сделать.
— Это уже будет не то, что первый раз.
— Ну, прости меня, я не считал, что ты так будешь волноваться. Следующий раз, в случае если поедем на дачу, буду с собой ноутбук брать.
— А следующие разы мы будем этим заниматься дома!
Целый оставшийся сутки, дочка ходила радостная, навевая какие-то песни, в одних трусиках. А вечером пришла ко мне в спальню.
— Возможно я буду с тобой дремать?
— Мы будем дремать либо заниматься этим?
— У меня сейчас должны начаться критические дни, я поставила тампон. Но у тебя же нет критических дней?
— Нет, у меня их нет, — смеясь, ответил я и протянул дочке руки.
Она с весёлым визгом пригнула на меня. Мы стали целоваться. Я обнимал и гладил тело своей дочери, и все больше возбуждался. Она, просунув руку между нашими телами, обхватила мой стержень и начала сжимать его. Я начал гладить ее ягодицы через ткань трусиков, время от времени залазив пальчиками под них, и гладил, то одну половинку ягодиц, то другую. немного подняв свою попку, дочка направила мой стержень себе между ног, и я своей рукой, которая гладила ее ягодицы, почувствовал головку своего стержня. Дочка хорошо переместила свои ноги, и той рукой, которая держала мой стержень, начала тереть свой клитор, а тазом, поступательные движения вперед-назад, имитируя половой акт.
— Отец, попытайся вставить пальчик в мою попу, — с придыханием попросила она.
Я намочил своей слюной палец, я попытался просунуть его в задний проход. Он не желал в том направлении попадать, тогда я надавил посильнее и он на одну фалангу втиснулся в том направлении.
Дочка почувствовала в попы острую резь, вызванную вторжением инородным предметом, соскочила от меня.
— Весьма больно, отец, — со слезами на глазах сказала она.
— Я же тебе сказал, что без подготовки будет весьма больно, — с нежностью в голосе ответил я, — Давай этим уже завтра займемся, а на данный момент будем дремать.
— Я буду тебя, — категорично заявила дочка и припала своим ртом к моему стержню.
На следующий сутки, я растолковал дочери, в чем будет заключаться ее подготовка, вернее подготовка ее попы.
Сперва я сам стал ей растягивать намыленным пальцем ее попку, сперва мизинцем, а позже указательным, и, взглянув, как это делает она сама, сказав, что дальше она будет сама этим заниматься. В то время, когда она уже стала нормально вставлять в свой зад свои два пальца, я заставлял ее ходить то с толстой свечкой, то с имитатором моего стержня в попке. Сначала дочка жаловалась, что было весьма больно, но позже с каждым днем становилось все легче и легче. Все эти дни мы дремали совместно, она значительно чаще ласкала мой стержень ртом, а время от времени и рукой. Скоро я «настойчиво попросил» у дочери сделать небольшой паузу, так, как пика удовольствия я начал достигать существенно позднее дочери и возбуждать существенно продолжительнее.
Примерно, недели через две, в то время, когда попка у дочери мало растянулась и впускала в себя два намыленных моих пальца, мы решили попытаться.
Забравшись в ванну, мы стали мыть друг друга, я стал намыленной рукой массировать ей пещерку, такое мягкое, податливое, как тесто. Дочка от таковой ласки, стоя на коленках, шире раздвинула ножки.
Чем ближе было наслаждение, тем интенсивнее мои пальцы массировали ее цветок удовольствий над ее пещеркой. Вторая моя рука пробралась к ягодицам и просунула два пальца в анус, отчего спина дочери по-кошачьи выгнулась.
— Приготовься, на данный момент будет мало больно, — сказал я, а сам лег в ванну, пролез между дочкиными ногами и сверху стал медлено опускать ее на свой стержень.
— Мне мало страшно, — тихо сказала дочка.
Кожа около ее отверстия натянулась как на барабане, но подготовленный анус недолго сопротивлялся натиску и вот уже целый член был в ее попке. Но он был так там зажат, что разбух еще посильнее и не вынимался обратно. На глазах у дочки появились слезы.
— Какой он живой, теплый и упругий, — со слезами на глазах и учащенным дыханием сказала дочка, — это намного лучше свечки и имитатора.
Я обхватил дочку за талию и посильнее насадил ее, а позже громадным пальцем одной руки, начал тереть ее цветок удовольствий. В то время, когда я начал двигать стержнем, ощущая, как он своей головкой, через узкую перегородку, трется об громадное уплотнение в пещерки, по спине дочки побежали мурашки, она инстинктивно начала подпрыгивать попой. Закрыв глаза, она начала постанывать. Свободной ладонью я с силой начал сжимать ее грудки, тереть и массировать поочередно соски. Дочка извивалась, как червяк на крючке, не прекращая тонко стонать.
На меня резко накатила волна удовольствия, мои ягодицы напряглись, и я с силой, выпустил первую струю. С каждым выбросом я старался дальше просунуть свой стержень вовнутрь дочери, а она плотнее садиться на меня. Из ее горла раздался протяжный крик. Хватка моя ослабла, а дочка упала на меня, утратив сознание.
Я, изловчившись, ногой включил душ и окатил нас прохладной водой. От холода она пришла в сознание и уставилась на меня. Позже крепко-крепко прижалась всем своим телом ко мне и стала страстно целовать.
— Как я обожаю тебя, папочка! Как это замечательно! Мы сейчас довольно часто этим будем заниматься! – шептала она, между поцелуями.
По окончании ванной мы пошли в спальню, где она предалась ненасытным амурным ласкам. какое количество раз, она заставляла мой стержень принимать боевое положение и применяла свое анальное отверстие данной ночью! Теряя каждый рассудок, мы отдавались друг другу.
Но ласковую пещерку дочери я берег для удовольствий.
В один из вечеров, в то время, когда дочка, прейдя домой, и переоделась в домашнее платье, я задал вопрос:
— У тебя, в то время, когда закончились критические дни?
— Завтра должны начаться, — с удивлением ответила она, — а для чего тебе это?
— Ты же желала попытаться, как это становиться дамой?
— Да.
— Тогда давай это сделаем сейчас.
Я подошел и задрал ей платье, оголив ее стройные ноги, дочка содрогнулась, но осталась стоять. Расстегнув замок на платье, я снял его совсем. Дочка вся как-то сжалась и зажмурилась. Она стояла, опасаясь шелохнуться, лишь учащенное дыхание выдавало ее внутреннее волнение. Сняв с нее бюстгальтер, я начал целовать ее лицо, шею, плечи. Мои губы страстно впились в ее левую грудь, стали втягивать ее в рот, а язык ласково терся о кончик соска.
Одной рукой я сжимал свободную от поцелуев грудь, а другой неспешно опускаться ниже, гладя дочку по животу, и скользнул под трусики, ощущал, как по пещерке растекается теплая жидкость, возбуждая нестерпимое желание. Дочка сжала ноги и простонала:
— Страшно. Я опасаюсь! Не нужно! Давай лучше в зад! — В голосе ее чувствовалась мольба утопающего, хватающегося за любую помощь и просящего его удержать.
— Не опасайся. Потерпи мало. Я попытаюсь, что бы было как возможно меньше боли, ты должна быть готова к этому.
Она мотнула головой в знак согласия. Мои пальцы стали теребить маленькие волосики, покрывающие лобок. Ноги ее непроизвольно раздвинулись, освобождая путь к самому сокровенному и доселе неприкосновенному. Моя рука скользнула ниже, между ног, и начала перебирать ласковые, мокрые от внутреннего сока, громадные и малые губки ее пещерки. Нащупав над малыми губами клитор, я стал осторожно тереть его пальцем. Дочку как будто бы пронзило электрическим током, тело ее выгнулось, из груди вырвался не сильный стон. Другой палец стал с опаской пробираться глубже, вовнутрь, ласково водя по мокрым стенкам пещерки, пока не достиг преграды. Ноги ее подкосились, и она упала на коленки.
Подняв дочку с колен, и положив в постель.
Я лег сперва рядом и медлено, не спеша снял с нее трусики, а позже лег на нее.
Сказать по правде мне ни в то время, когда не доводилось лишать кого-нибудь девственности, кроме того бывшая моя супруга на момент нашей свадьбы была уже дамой, и не знаю, какие конкретно наряду с этим испытываешь эмоции, но на данный момент я подготавливался не просто лишить девственности девочку, я подготовился лишить девственности собственную дочь.
Я приподнялся на руках и впился страстным поцелуем в губы своей дочери, она ответила мне не меньше страстно. Опустившись на нее, одной рукой я гладил ей волосы, время от времени запуская в их пальцы, а другой гладил груди. Неспешно я стал лицо дочки, ее глаза, лоб, добирался кроме того до ушек и перешел на шею и ключицы. Тело дочери периодически напрягалось, дыхание ее участилось.
Медлительно, с удовольствием, я целовал тело дочери и опускался все ниже и ниже. Задержавшись на грудях и сосках, я добрался до пупка. Целуя ее пузо и пупок, я сползал все ниже и ниже, раздвигая ей ноги. Руками я гладил и мял груди, теребя пальцами ее соски. Она обхватила мою голову руками, но попыток остановить ее либо подвинуть еще ниже, не делала.
Мне весьма захотелось попытаться на вкус невинную пещерку мой дочери. Мало отвлекшись, я взглянуть на лицо дочки. Она лежала с закрытыми глазами. Тогда я одной рукой провел по ее лобку, поросшим, чёрными курчавыми волосами. Дочка не сопротивлялась, она только посильнее зажмурила глаза то ли от страха, то ли от стыда и напряглась. Я посильнее раздвинул ноги дочери, и моему взгляду открылось тайна всех девушек. Я как завороженный, наблюдал на ее половые органы, ее пещерку, лоснящиеся влагой. Створки пещерки были хорошо закрыты красноватыми громадными губками, поросшими пепельными волосиками. Снизу они были мокрыми, ее сок медлительно тек через губки на анальное отверстие и потом стекал на простынь.
Я не выдержал, припал к ним ртом, провел языком по половым губкам дочки. Она начала извиваться от томительного сладострастия. Ноги ее задрожали, и она поставила ступнями их мне на плечи. Эмоции сексуальной извращенности переполняли меня, и я уже не весьма понимал, что я делаю. Я пробовал всасывать ее губки в рот, искал языком заветный холмик, проникал языком вглубь пещерки и натыкался на препятствие, которое собирался в самое ближайшее время уничтожить.
Дочка изнывала от блаженства, в то время, когда я вылизывал вытекающий сок из ее пещерки, и начинала стонать, в то время, когда мой язык раздвигал их, попадая вовнутрь пещерки и вылизывал там все. В то время, когда же мой язык касался клитора, ее передергивало от возбуждения, которое уже не только охватило все ее тело, но и ударило мне в голову. Мой стержень был переполнен жаждой, он целый горел и я ощущал, как на кончике начал появляться сок любви. Я сосредоточил свои силы на ее холмике. Я его сосал, как младенец сосет грудь кормящей матери, вылизывал языком, как собака, которая лижет то, в то время, когда ей делать нечего, водил языком около него и опять сосал и лизал. Дочка уже стонала во целый голос. В то время, когда же возбуждение ее достигло таковой степени, что стало невыносимым, она постаралась руками отстранить мою голову и подняться. Но я не дал ей этого сделать, а напротив, еще посильнее приник к ней. Мои руки уже с силой сжимали и мяли ее грудь. Ее ноги опустились мне на спину, и она начала сжимать их, заключив мою голову как бы в тиски.
— Мама, мамочка, — стонала дочка, прижимая мою голову к своей пещерке.
По ее телу пробежала дрожь. Я ощущал, как от возбуждения мою дочку прямо трясло. Она просто обезумела.
С большим трудом оторвавшись от пещерки и присев в ногах у дочери, положив ее ноги себе на талию. Я взял стержень и головкой стал осторожно водить по ее громадным и малым губам. Дочка почувствовала ласковое прикосновение к своим и без того до предела возбужденным половым органам, застонала от изнеможения. Еще мало поводив по ее губкам, я направил свой стержень вглубь пещерки. Головка стержня проскользнула между громадных и малых губ ее пещерки и начал углубляться дальше. Почувствовав это, дочка от страха либо испуга, обширно открыла глаза и дернулась, силясь отодвинуться, но я не разрешил это сделать.
От перенапряжения мой стержень не почувствовал контакта с преградой в пещерки дочери. И только в то время, когда он проник вглубь, я почувствовал, как хорошо его охватывает невинная пещерка. Я почувствовал, как содрогнулась и напряглась дочка, и я в какой-то момент не имел возможности решить, как поступить дальше, продолжить свои движения либо приостановиться, давая ей возможность привыкнуть к новым ощущениям либо войти в нее резко до самого основания.
Но за меня все решила дочка. Она сама поддалась вперед, посильнее насаживаясь на мой стержень.
В глазах у меня поплыли круги, как словно бы не я лишал девственности, а сам ее терял. Из груди моей дочки вырвался одновременно и стон и рык и крик, но я, уже не обращая на это внимание начал поступательные движения. Дочка подо мной плакала. Не в силах больше сдерживать себя я вытащил свой стержень, который был целый в крови и начал руками доводить себя до удовлетворения, прямо на пещерку своей дочери. Но она не разрешила довести дело до логического конца, руками она направила стержень в пещерку. Мой мозг уже полностью отключился от всего происходящего, и я начал накачивать свою дочку. Одной рукой я начал тереть ей клитор, а другой сжимать груди. Мой оргазм был сильный. Возможно, в первый раз в жизни у меня перед глазами поплыли красные круги, в все взорвалось, и я выплеснул громадную порцию спермы вовнутрь пещерки, как внезапно я услышал громкий крик моей дочери. Ее всю трясло, она с силой сжала свои ноги и выгнулась в спине, руками схватила мою руку, которая была на груди и очень сильно ее сжала. Ее потряс сильнейший, первый в ее жизни, половой оргазм. В то время пока дочь сотрясали судороги оргазма, я продолжал изливаться толчками. С каждым новым толчком, дочка подавалась вперед, посильнее сжимая меня своими ногами. Наконец, всецело иссякнув и не извлекая свой стержень из пещерки дочери, я повалился на нее. Мы оба находились в эйфории и были отключены от всей земли.
Прейдя в себя, я дотянулся до губ дочери и, поцеловав ее, задал вопрос:
— Ты как себя ощущаешь?
— Еще не осознала. Но это было что-то немыслимое. Намного приятнее, чем в зад. Я находилась, возможно, на девятом небе. И боль была не сильной, как мне первоначально показалось, — ответила дочка, еле шевеля языком.
Я сполз с дочки к ее пещерки. Из дочкиной пещерки начала вытекать кровь вперемешку с моей спермой и ее собственным соком. Я стал все это с жадностью слизывать.
— Прошу тебя отец, не нужно. Это уже не выносимо. Я опасаюсь, что с ума сойду, — стонала дочка.
Еще мало слизав все выпекаемую жидкость, я лег рядом с дочерью. Мы обнялись и через некоторое время оба попали в гости к Морфею.
Прошел большой временной отрезок, где-то месяцев 10. Отметили дочке семнадцать лет. Она начала встречаться с юношей, соседом по парте, но в то время, когда разрешали события, мы занимались с дочкой сексом. Презервативами мы не пользовались, дочка их не обожала. Она составила график своих надёжных дней, в то время, когда желала применять свою пещерку, а в то время, когда весьма хотелось, но нельзя было, с наслаждением подставляла свою попку. Но ртом она ласкала мой стержень практически ежедневно. Но я время от времени ощущал, что дочери чего-то не достаточно. Просматривая время от времени видеозаписи, я видел, что дочка со своим юношей занимаются классическим сексом. Видно было, что она наслаждается , но изюминки не было. У нас с ней также довольно часто получалось, что мы как бы делаем какую-то механическую работы, той искры в отношения секса уже нет. Я довольно часто задумывался, как разнообразить наши ощущения. Время от времени мы наблюдали видеозаписи с нашим участием, для разнообразия. В то время, когда разрешала погода, я стал с ней выезжать на природу, а в то время, когда мой отпуск совпал с ее каникулами, мы отправились в путешествие по стране. Не к морю, а вглубь страны, по степям и лесам. Естественно, дремали мы в одной палатке. Наш секс перешел на новый уровень. Ощущения от близости были так ярки, как радуга на небо по окончании дождя. Дочка повзрослела, стала более женственной. Она уже не так дико кидалась в секс, а начала делать это более вдумчиво, стараясь растянуть свое и мое наслаждение на максимальный срок. Она начала получать огромное наслаждение от секса. Дома она имела возможность ходить, как ей хотелось, полностью голой либо одетой. Единственно, о чем она попросила меня, так это убрать камеру с туалета.
В какой-то из вечеров, в то время, когда на даче мы сидели около костра, просто обнявшись, и вели разговор ни о чем. Прислушиваясь к радостной компании, праздновавший какой-то праздник у соседа, заметили, что пьяный сосед, не дошедший до туалета, начал справлять свою малую потребность около забора.
— Отец, — замявшись, задала вопрос дочка, — ты не обидишься, в случае если я тебя о чем-то попрошу?
— Нет.
— Понимаешь, мне весьма хочется взглянуть, как ты писаешь. И подержать в руке, в то время, когда будешь опорожняться.
— А разве ты ни разу не видела, как мужчины писают?
— Со стороны видела и слышала. А я желаю подержать его, в то время, когда он будет писать.
— Хорошо, как-нибудь, в то время, когда я захочу в туалет я тебя позову. Но и ты тогда обязана будешь продемонстрировать, как ты писаешь.
— Я не знаю. Я хоть и знаю, что ты видел и слышал, как это делают дамы, но я до сих пор стесняюсь это делать при тебе.
— Кроме того по окончании того, что было между нами?
— Да. Сильно стесняюсь. Я готова провалиться через землю. Я готова дать свою пещерку в полное твое распоряжение, но к этому я еще пока не готова.
— Хорошо, отложим это на позже.
Затем беседы, прошло несколько дней. Я все думал, как выполнить обещание и вынудить дочку при мне пописать? А позже думается, придумал. Но сперва я желал выполнить просьбу дочери.
Дождавшись, в то время, когда на выходные дни у дочери будут надёжные для секса дни, мы отправились на дачу. Взяли с собой мясо, пара бутылок шампанского, ликера, водки и пиво. Мы еще не определились, что будем выпивать. Так на всякий случай.
Подготовив все для шашлыка на вечер, я заварил мочегонный чай. Выпил. Заварил еще. Через несколько часов, достал дочери презент, новое нижнее эротическое белье, и позвал ее выпивать чай, перед тем как мы будем жарить шашлыки.
Мы выпили по несколько чашек чая, перед тем как я захотел в туалет. Мой мочевой пузырь наполнялся с ужасающей скоростью. Я очевидно ощущала давление изнутри своего мочевого пузыря. Я исправил шорты, дабы ослабить давление на пузо. Но потребность сходить в туалет становилась всё посильнее и посильнее.
Сейчас это была острая боль из нутрии, начинавшаяся прямо над моим пупком. В простое время я бы поискал бы искать туалет, но тут нужно было терпеть, что бы выполнить свое обещание, так что я поменять позу. Я сел эргономичнее, что мало ослабило желание пописать, но это не имело возможности помогать продолжительное время. Я испытывал огромное желание сжать свой стержень рукой, тем более, что он напрягся. То, что я сидел, делало ещё хуже, мой мочевой пузырь очень сильно болел. Я просунул руку себе за шорты и направил свой стержень между ног и с силой сжал их. Помогло, сейчас жжение внизу живота сменилось тёплой покалывающей болью. Но я вправду сильно желал в туалет!
Меня начала бить дрожь. Дочка с удивлением наблюдала на меня.
— Отец, ты в порядке? — она задала вопрос.
— Нет, я плохо желаю в туалет! — согласился я, — и пологаю, что пора уже идти. Ты со мной?
Мы отошли мало в сторону, и в данный же момент я ощущал, что канал моего стержня заполнилась мочой.
— Добывай скорее, а то я шорты обмочу!
Дочка, торопливо стянув с меня шорты вместе с трусами, успела схватить мой стержень, как я задержал дыхание и непроизвольно вдохнул, потому, что ощущал первый всплеск из канала стержня. Откинув голову назад и закрыв глаза, я всецело ослабился, поливая своей струей садовую скамью и землю около нее.
Дочка, держала мой фонтанирующий стержень в руке, а второй подставляла под струю, от чего в различные стороны летели брызги.
Я был потерян для окружающего мира. С удовольствием ощущая опорожнения мочевого пузыря. Как это было замечательно! Я стоял с опущенными руками, из горла вырывался стон удовольствия.
Дочка следила за мной с обширно открытыми глазами, ей уже начало казаться, что это может длиться всегда, поток, извергался из меня, не прекращая. Но всему приходит конец. Наконец я иссяк. Напор неспешно начал стихать и скоро совсем закончился. На землю упали последние капли, кое-какие попали и мне на шорты. Открыв глаза, я сказал:
— Что душа человека, что камень на душе, все находиться за мочевым пузырем. Пописал, и без того на душе легко сделалось, что летать охота!
Дочка все еще держала мой стержень.
— В то время, когда ты писал, он мало был напряжен, но не стоял. Я кроме того ощущала, как по нему бежала струя. Она такая тёплая!
— Ты его мало встряхни, — сказал я, — дабы вытрясти последние капли.
Дочка с большой энергией стала его трясти.
— Не так очень сильно, а то оторвешь.
Еще мало помотав его из стороны в сторону, дочка с сожалением отпустила мой стержень.
— Хорошо, пошли выпивать чай.
Я надел свои трусы, а шорты кинул на лавочку.
— Быть может, ну его, данный чай? — задал вопрос я дочь, — отправимся лучше жарить шашлык, а позже под него либо шампанского либо еще чего-нибудь выпьем. Ты согласна?
— Пошли. Выпивать будем шампанское.
Я разжёг в мангале пламя и пока не появились угли, мы с дочкой выпили практически всю бутылку шампанского. А пока я жарил шашлык, мы ее допили. Все время я не отпускал дочку от себя. В то время, когда шашлык готовься , мы расположились тут же, около мангала.
Под свежий шашлычок мы с дочерью открыли и выпили еще шампанского.
— Желаешь взглянуть, что я тебе приобрел?
— Желаю! А что это?
— Весьма сексуальный наряд: трусики, лифчик, чулочки с пояском. К тому же юбка и кофточка из того же арсенала.
— Ты желаешь, дабы я его надела?
— Само собой разумеется. Ну, не носить все время, а одеть, померить. Внезапно понадобится когда-нибудь.
Дочка заволновалась:
— Я смущаюсь. Не смотря на то, что и замечательно понимаю, что ты меня видел и в белье и без него, но эротическое белье?
— Давай для храбрости еще мало выпьем, и я тебя поцелую.
Она желала что-то сказать, но я быстро запечатал ее рот поцелуем, на который она через мгновение стала деятельно отвечать. Я стал с опаской гладить ее грудь через одежду, нащупал соски, покрутил их через ткань. Дочка застонала мне в рот, свои руки она начала прижимать к моему восстающему стержню, а позже вложила их под трусы. Взяв в свои руки стержень, она обмякла и успокоилась. Оторвавшись от нее, я вручил ей в руки пакет.
С некоторой задержкой покраснев, она взглянуть на пакет, перевела свой взор на меня, улыбнулась:
— Хорошо, так и быть, переоденусь. А позже, в туалет схожу, мне писать хочется.
— Хорошо, пошли в дом, там переоденешься. А я взгляну.
Дочка успокоилась, взяла пакет и прошла в дом. Я следом за ней.
Она быстро разделась и осталась в трусах телесного света и закрытом лифчике. Ее грудки выпирали из этого чуда, в то время, когда она завела руки расстегнуть его застежку. Согнулась, стала, стягивая с себя трусы, и одарила меня видом своей аппетитной попкой с глубокой щелью между ягодиц. Переступила, повернулась ко мне лицом, начала гладить себя, начиная с грудей, отчего ее соски разом напряглись, погладила себе пузо, низ живота, залезла себе в пещерку, разгладила на пробор волосы, запустила средний палец себе в оголившуюся красно-коричневую щель, хорошенько пошевелила им там. Вытянув целый мокрый палец, поднесла его к своему носу, обнюхала и шепетильно облизала.
То, что она вытащила из пакета, вынудило ее покраснеть и застыть на месте: тёмные и прозрачные, переливающиеся на свету бюстгальтер и трусики, тёмные матовые чулки со швом, пояс с долгими красными подвязками. Блузка и юбка были красного света.
— Какая красота! — завороженная, дочка начала быстро натягивать на себя все это.
— Подожди. Я музыку включу.
Довольно быстро справилась с застежками, но побоялась повыше подтянуть чулки, доходившие ей лишь до середины ляжек. Все было мало: соски нахально торчали наружу, поверх кружев, ягодицы, при всем жажде не имела возможности прикрыть узкая веревочка трусиков, узкий треугольничек спереди казался отороченным чёрным мехом из пушистых лобковых волос, а промежность – яркими волосками.
Оставалось натянуть юбку и блузку. Блузка более-менее подошла по размеру, лишь двух верхних пуговиц не хватало, возможно, так было задумано. А вот юбочка кроме того что была мини, у нее еще и долгий разрез был сзади. В одетом состоянии подол юбки еле прикрывал края чулков, а в разрез уже выглядывали голые ноги в чулках и обе половинки ее попки. У меня перехватило дыхание.
— Ничего себе, — пробормотал восторженно я, — выглядит потрясающе. Кроме того в стриптизбарах для того чтобы не заметишь.
Дочка покраснела.
Я пригласил на медленный танец, именно была медленная мелодия. Она запрятала свое горящее лицо у меня на груди и тесно прижалась ко мне. Я огладил ее попку, контролируя, на месте ли трусики.
— Я одела трусики и лифчик, как ты просил, но они такие, такие. Лифчик таковой малюсенький, как словно бы его вовсе нет, груди мои совсем не закрывает, а трусики, да, сексуальные, одна веревочка в попе и пещерку практически не прячут, у меня она хоть и не весьма большая, но наружу вываливается.
— Я брал все по размерам. У меня в магазине все хорошенько задавали вопросы, а позже все это подобрали и заявили, что будет в самый раз.
Продолжая танцевать и, залезая рукой в разрез юбки, я стал посильнее гладить ее ягодицы.
Дочка, судорожно вздыхая и переминаясь с ноги на ногу в танце, неспешно расставляла пошире ноги, и я залез рукой повыше, под шнурок ее трусов, нащупал пальцем анус, быстро сжавшийся от прикосновения, полез глубже и попал в тёплые мокрые срамные губы, погладил их, залез во влагалище и почувствовал, как оно спазматически сжалось, оросив мне пальцы густой слизью. Мы страстно целовались. Я тем временем парой пальцев месил ее хлюпающее влагалище, которое она, тихо охая, спазматическими толчками довольно часто натягивала мне на пальцы. Дабы мало остыть, я внес предложение:
— Еще выпьем?
Дочка не посмела отказать, не смотря на то, что я уверен был, что она вот-вот напрудит под себя.
Мы выпили, и я еще раз поцеловал дочку. Она залезла мне в трусы и достала мой стержень и легко сдавила его. На кончике головки показалось жидкость.
— Пап, — почему-то шепотом сказала она, — в то время, когда ты мою пещерку трогал, мне так стыдно, я тебе руку ею обмочила, забудь обиду. Но это, ты не поразмысли, что я тебе написала на руку. Я пописать забыла. Это я спустила самую малость, это мой сок.
Я прижал ее к себе. В ее пузо уперся мой стержень. Дочка охнула. Прижав ладонь к низу живота, она тихо сказала:
— Мне безотлагательно необходимо в туалет.
Она торопливо шагнула за кусты сирени. Я следом. Она стояла, расставив ноги, и приподнимала подол юбки, оголяя бедра:
— Отец уйди! Я пописаю и возвращусь. Ну, отвернись хотя бы.
— Я желаю взглянуть.
— Отец лишь не на данный момент, я желаю весьма пописать. А пещерку мою ты уже столько раз видел и щупал и пробовал.
Она с опаской задрала юбку, и я заметил, что из трусиков уже начинает капать. Дочка покраснела, уловив мой взор:
— Ну, все, хоть отвернись, я на данный момент их сниму, и буду мочиться. Ну, пожалуйста, не наблюдай, я уже не могу терпеть, вот-вот описаюсь!
Я не отворачивался, а напротив, начал расстёгивать на ней блузку.
— Желаю заметить голенькой писающей дочку.
Дочка осознала, отпустила подол юбки и торопливо сняла блузку и быстро стянула по бедрам юбку, переступила и вышла из нее. Я впился взором в ее торчащие оголенные соски поверх кружевного края лифчика, рассматривал вывалившийся из ее трусиков волосатый валик ее пещерки. Дочка ойкнула, легко согнулась и начала присаживаться, в один момент приспуская трусики на лодыжки и не разрешая мне углядеть голой ее заросшую писающею пещерку. Я также присел, еще ниже. Дочка продемонстрировала мне язык. Я скорчил обиженную мину, отчего она, довольная, еще раз продемонстрировала мне язык, после этого зажмурилась и, тужась, заговорила:
— Отец, мне плохо стыдно, я уже описалась, разрешила войти чуть-чуть мочи прямо в новые трусики. Отец! Как так возможно подглядывать за писающей дамой! Стыдно же!
— Нет. Время от времени это не редкость круче, чем ты думаешь. А подглядывать за писающими дамами неизменно приятно. Весьма возбуждает.
Из-под нее пальцев довольно часто закапала моча. Тихо замычала, еще натужилась, и крепкая струя ударила ей в руку. Дочка ахнула, но продолжала с журчанием писать, удерживая руку заслоном и лишь разведя легко пальцы, и струя ее мочи витым сверкающим шампуром вырвалась наружу.
Моча дочки, попадая ей на пальцы, разбрызгивались везде, струйками сливались с ягодиц. Густой пряный запах горячей дочкиной мочи обволок меня, и я с удовольствием втягивал ноздрями красивый запах. Дочка пожирала глазами мою реакцию и сдавленно заговорила:
— Ты был прав, говоря, где находится душа человека. И меня начинает возбуждать, в то время, когда ты так наблюдаешь, как я делаю свою потребность.
Я горящим взором разглядывал прекрасную картину. Дочка судорожно вздыхала, страдальчески мне улыбалась, но продолжала писать звучно журчащей струей. От замеченного и услышанного, мой стержень напрягся, и начал выпирать из-под трусов. Брызги ее мочи пробивались через ее пальцы, заливали ей ляжки, добывая до края чулков, и я дотянулся и отвел в сторону ее обмоченную руку.
— Руку убери, на чулки писаешь!
— Это ты не на белье наблюдаешь, — убирая руку, сказала она, — ты наблюдаешь, как вытекает из пещерки струя.
Струя начала выбрызгиваться толчками. Тут она потянулась к моему стержню мокрой рукой. Я встал и подошел поближе и разрешил ей ухватить за него рукой и несколько раз обнажить мою крайнюю плоть.
— Давай я сам себя буду удовлетворять, а ты себя сама, — внес предложение я
Дочка закрыла глаза, мотнув в знак согласия головой, и полезла себе между ног рукой. Мне было не хорошо видно, что она там делает.
— Давай я лягу, а ты садись мне на грудь.
Не раздеваясь, я лег рядом с дочкой, продолжая удовлетворять себя. Сейчас мне было лучше видно, как пальчики теребили вершину пещерки. Задержав мало выход своей пахнущей жидкости, дочка сняла совсем трусики, пересела мне на грудь, так, что ее пещерка оказалась прямо перед моим лицом, развела пошире ноги, потянулась к себе в промежность сходу обеими руками, пальцами одной обширно раздвинула створки своей пещерки, обнажив тугой стерженек клитора с уже торчащей розовой головкой. Пальцем другой руки стала осторожно тереть его. Мне стало все замечательно видно. Раскрытые створки пещерки, вход в грот удовольствия, коричневую дырочку ее ануса.
— Пап, — простонала она, — я желаю еще писать, сил сдерживать напор, уже нет.
Больше не сдерживаясь, она разрешила войти струю мочи. Струя попала мне на подбородок и губы. Прекратив удовлетворять себя, я обхватил дочку руками, впился открытым ртом в ее пещерку. Сейчас ее струя била прямо мне в рот, и я жадно глотал ее остро пахнущею, мало солоноватую, светло-желтую жидкость. Языком я ворвался в ее грот и стал там все вылизывать. Носом уперся в ее пальцы, продолжающие теребить клитор. Дочка присела еще ниже и подалась вперед, насаживаясь на мой язык. Она начала стонать. Рукой, которая раздвигала створки пещерки, она обхватила мою голову, и, с силой прижала к своей пещерке. Мне стало нечем дышать, но я продолжал глотать и вылизывать ее пещерку. Вся она была мокрая, и от того, что она производила наружу, освобождая свой мочевой пузырь, и от выделений, вызванные нарастающим удовольствием. Скоро, она всецело опорожнила свой мочевой пузырь, и я языком пролез в ее канал и покрутил им там, а позже снова впился в ее грот. Дочка охнула, у нее задрожали коленки. Она, глубоко набравшись воздуха, затаив дыхание и вся напряглась. Мне в рот потекла теплая жидкость. Отпустив мою голову, она со стоном удовольствия опрокинулась на спину. По ее телу пробегали волны дрожи, ягодицы судорожно сжимались и разжимались. Я продолжал вылизывать ее. У меня напряглось все в. Не хватало практически чуть-чуть, что бы выплеснуть наружу белую жидкость.
— Все отец, хватит, а то будет перебор, — тихо сказала она, подвигая свою пещерку вперед.
Я еще мало полизал ее грот и, поцеловав ее клитор, начал выбираться из-под дочки. Она сама поднялась с меня. Мой стержень выглядывал поверх трусов. Дочка присела на корточки, и взяла его в руки начала оголять на нем головку. Я содрогнулся. Тогда она согнулась и взяла его рот. Ей хватило несколько движений головой, что бы я разрядился. Выпив все, дочка встала, я поднялся также. Я целый был мокрый. Дочка прижалась ко мне и обняла.
— Это было и в действительности, что-то немыслимое. Я испытывала жгучий стыд и огромное удовольствие. Это было какое-то немыслимое чувство. Как-нибудь я бы желала его еще раз испытать. Но, возможно, будут уже другие ощущения. Возможно, уже не будет так стыдно, а будет другое какое-нибудь чувство.
— Хорошо, следующий раз мы что-нибудь другое придумаем. А на данный момент отправимся кушать шашлык, пока он совсем не остыл.
Забрав разбросанную одежду, не наряжаясь, поскольку уже совсем мрачно, мы пошли к столу.
Так, предаваясь разным сексуальным фантазиям, мы прожили с дочкой еще года два.
Позже она вышла замуж за своего парня. Выкупив у соседей трехкомнатную квартиру, я поселил в том направлении новобрачных, сделав это свадебным подарком. Свадьбу гуляли три дня: два – в ресторане, а третий – на даче, лишь для своих и без новобрачных. На даче, мы так хорошо посидели, что с утра на диване мы оказались втроем, я, сват и сватья. Никаких смущений, претензий и обвинений. Сейчас время от времени она заходит в гости к молодым, а позже и ко мне, задерживаясь время от времени до утра. Со сватом у меня наладились достаточно хорошие отношения. Он оказался заядлым рыбаком, время от времени мы совместно ездим на рыбалку с ночевкой и без и на рыбалке без удочек, на даче, также совместно были. Пара раз, мы втроем, контролировали мебель на крепость и у меня дома, и на даче и у них дома. Мебель выдерживала все наши попытки ее сломать. Дочка также довольно часто заглядывает в гости. Но с ней мы не разу не занимались сексом в их квартире, я был категорически против. Так, что их супружеское ложе оставалось лишь им одним. Новую подругу жизни я не искал. Было пара хорошо дам, но постоянную подругу я не отыскал.
Мои домашние отношения в кругу разросшейся семьи, остаются домашней тайной, для каждого и каждой семьи, своей тайной.

Как убрать большой живот у мужчины

О рассказе

Поиск